Jump to content

Форсунка, пинстрайп, эндопротез и другие слова любви


¯\_(ツ)_/¯

Recommended Posts

  • ADMIN

Изображение

Премия «За худшее описание секса в художественной литературе» была учреждена в 1993 году и присуждается с тех пор каждый год редакцией британского журнала

This is the hidden content, please
(«Литературное обозрение»). Литературный критик Рода Кёниг и тогдашний редактор журнала Оберон Во учредили премию с тем, чтобы «привлечь внимание к отвратительному, безвкусному, часто бездумному использованию избыточных описаний секса в современном романе и воспрепятствовать таковому». Список лауреатов производит впечатление наличием известных имен: классик американской литературы Норманн Мейлер, Гонкуровский лауреат Джонатан Литтелл, автор «Электропрохладительного кислотного теста» Том Вулф. В шорт-листах разных лет встречаются имена еще более громкие – тут и Стивен Кинг, и Тонир Блэр, и Харуки Мураками. Сегодня «Молоко и мёд» предлагает вашему вниманию подборку пассажей из десяти романов-лауреатов последних лет – с 2002 по 2102 в переводе ПАВЛА МИЛЮКОВА.

*

В бреду обуздываемого желания я взвешиваю, ласкаю и лижу яйца Камаля, затем беру его пенис в руки, между грудей, в рот. Он садится, тянется ко мне и, в свою очередь, я разрешаю ему исследовать себя. Он проходится языком и губами по моим грудям, шее, пальцам ног, животу, по бесценному сокровищу между моих ног, – о, незамутненный экстаз губ и языков на гениталиях, одновременно или по очереди, никогда мне не надоест эта серебристая текучесть, моя сексуальность, резвящаяся в радости как рыба в воде, мое естество, освобожденное и от меня самой и от Другого, ощущение дрожи, трепет розовой плоти, отделяющий тебя ото всей плоти и ото всех цветов, заставляющий тебя видеть лишь звезды, созвездия, млечные пути, выталкивающий тебя, бесплотную и лишенную души во вздымающееся пространство, где вздымающиеся небеса заставляют вздыматься твое не-тело…

Нэнси Хьюстон, «Инфракрасный», 2012.

*

В душе Эд стоял, заложив руки за голову, как будто его только что арестовали, пока она работала над ним куском мыла. Через некоторое время он прикрыл глаза, а Диана пользуясь на сей раз ноготками и глядя ему в глаза помогла ему двумя тренированными руками, одной сжав его фамильные драгоценности, а другой ожесточенно втирая в него теплую воду с мыльной пеной. Совсем вскоре прекрасный, совершенный Эд Кинг эякулировал в пятый раз за двенадцать часов, смотрясь при этом как скульптура из римских общественных бань. Затем они сполоснулись, вытерлись, оделись и пошли обедать в дорогой ресторан.

Дэвид Гутерсон, «Эд Кинг» («Король Эд»), 2011.

«…подобно лепидоптерологу, насаживающему толстокожую бабочку на чересчур тупую булавку»

*

Влажное трение о нее, сжимающую его; вид ее, распахнутой, растянутой вокруг него, расселина ее тела – всё это исторгло из него оргазм на финальном выпаде. Он ввинтился в нее подобно лепидоптерологу, насаживающему толстокожую бабочку на чересчур тупую булавку.

Роуэн Соммервилль, «Форма Её», 2010.

*

Если бы я только мог снова вызвать у себя эрекцию, я мог бы использовать свой член как колышек, обожженный в пламени, чтобы ослепить этого Полифема, сделавшего меня Никем.

Джонатан Литтелл, «Благоволительницы», 2009.

*

Почти перейдя на крик после пяти минут сладостной агонии, я протягиваю руку, чтобы направить его, бьющегося между наших животов, вовнутрь себя, но он удерживает обе мои руки и языком касается моей мякоти – как кот, вылизывающий сметану с тарелки до последней капли. Я обнаруживаю, что сжимаю его уши и тяну за прикрывающие их локоны, а из меня непроизвольно начинает исторгаться странный животный звук по мере того, как меня охватывает нарастающее вагнеровское крещендо.

Рэйчел Джонсон, «Shire Hell», 2008.

*

Затем она оказалась на нем. Она не знала, воскресит это его или прикончит, но в ней возникла та же злость, острая как игла, что и после смерти Фанни. Фанни однажды рассказала ей, что делать. Клара опустила взгляд к своим ногам и поместила свою наиболее неназываемую часть на его часто дышащие нос и рот, обхватив губами его видавший виды таран. Член дяди размяк до состояния экскрементов. Она, тем не менее, начала сосать его с такой яростью, которой могла быть обязана только Злу – это она понимала. Импульс пришел с той стороны. Итак, теперь обе их головы были не там, где следует, а Зло было здесь. Оно никогда не было так близко.

Норманн Мейлер, «Замок в лесу», 2007.

*

На ней короткая, легкая юбка, больше подходящая для июля, чем для февраля. Она тянется вперед, чтобы чмокнуть меня в щеку, это странное чувство, потому что она никогда раньше не целовала меня в щеку. Мы поцеловались по-настоящему в нашу первую встречу, и это было три года назад.

Но легкий поцелуй в щеку переходит в легкий поцелуй в губы. Она крепко обнимает меня. Я чувствую ее груди своей грудью. Я беру ее лицо в ладони как чашку и начинаю целовать как надо. Она просовывает одну из своих стройных ног между моих. О, Джек – стонет она, прижимаясь ко мне своими формами, ее лобок прижат к бугру в моих брюках, ее руки хватают меня за волосы. Она тянется к моему ремню. Я, предвкушая, тоже издаю стон. И вот я уже внутри нее, и все белым-бело, как снег, мы теряемся в суете ворчаний и поскрипываний, внезапно всплывающих бессвязных образов и взрывов миллионов крохотных частиц.

Иэн Холлингсхед, «Двадцать с чем-то», 2006.

*

И он яростно кончил ей в рот и его член прыгал вокруг и загремел по ее зубам и он потерял сознание и она вынула его член изо рта и поднялась от его лица и прогнала подушку и он стал хватать воздух и забулькал, и он кончил снова так сильно, что его член вырвался из ее руки и очередной выстрел попал ему в глаз, ужалив его так сильно, как ничто его не жалило прежде, и он закричал от боли или от чего-то другого, поскольку она снова схватила его член, беспорядочно метавшийся как оброненный в пустую ванну душ и глубоко расцарапала ему спину ногтями обеих рук, и он выстрелил еще тремя толстыми полосами ей на грудь. Как Зорро.

Джайлз Корен, «Винклер», 2005.

*

Здесь ли она должна была сказать «Стоп!»? Нет, не так. Гораздо круче будет сказать «Хойт, нельзя!» – ровным голосом, как когда обращаешься к собаке, попрошайничающей возле стола.

Он скользил скользил скользил скользил по ней языком, но сконцентрироваться она пыталась на руке, которой была предоставлена для исследования вся равнина ее торса, а не только оториноларингологические полости – о боже, она была уже не просто на границе, соединявшей плоть груди со слоем кожи, защищавшим грудную клетку – нет, рука уже лежала на ее правой груди. Сейчас! Сейчас она должна сказать: «Хойт, нельзя!», заговорить с ним как с собакой…

…пальцы проникли под резинку трусиков – ах ах ах ах ах продолжал Хойт скользить скользить скользить скользить и ласкать ласкать ласкать продолжали пальцы до тех пор пока не оказались в каких-то восьмых частях дюйма от ее лобковых волос – но что это?! – Её трусики так намокли там, внизу… там, где пальцы уже определенно достигли внешнего периметра обороны лобковых волос и вскоре уже должны были погрузиться в размякшее влажное ожидавшее прямо… там-там-…

Том Вулф, «Я – Шарлота», 2004

*

Она снимает блузку. Блузка на полу. Помимо воли ты издаешь тихий свист. Теперь она снимает брюки. Они кучкой лежат на полу. Её трусики белые и полупрозрачные. Ты видишь волосы, прижатые к их внутренней стороне. У нее там стрижка. Ты вздыхаешь.

«Что это?», – спрашиваешь ты. Ты видишь киску, над которой поработал дизайнер. Волосы выбриты свастикой. Арийский знаменатель…

По мере того, как твои руки шарят по ее спине, груди и ощупывают свастику на ее холмике, ты и сам начинаешь чувствовать себя как древний воин-ариец. Она зажимает твою форсунку между грудей, медленно ритмично массирует ее. Трейлер, лишь обозначающий предстоящее. А теперь она берет тебя в свой прекрасный рот. Твои ладони обхватывают ее шею, а большие пальцы – возле ушей, регулируют скорость движения головы, пока она сосет и глотает твою машинерию.

Она дозаправляет тебя моторным маслом для предстоящего ралли-рейда. Число твоих оборотов в минуту достигает нового рекордного значения. Ждать дольше означает потерю преимущества на старте…

Анируда Бахал, «Бункер 13», 2003.

«Да! – шептала она в ответ, – дорсальное смешение . . . деформация сгиба первой плюсны…»

*

Она лежала в кровати, на спине, пока он пристраивался сверху, а затем проскользнула ступнями по его груди и положила ноги ему на плечи – на плечи мистера Хьюза. Она закрыла глаза, увидев, что он не отрывает от нее своих, цвета жженых ирисок. Странным образом, она была и обнажена, и обернута в костюмный пинстрайп. Пинстрайп – это эротично, это униформа отцов, двумерных отцов. Даже крайняя плоть мистера Хьюза имела соблазнительные тонкие полоски. Сладостно жесткий и в то же время нежный, там, внутри. Жаргон, которым он изъяснялся на консультации, превратился в завораживающий язык любви… «смещение первого пятстно-фалангового сустава… однополюсный эндопротез тазобедренного сустава…»

«Да! – шептала она в ответ, – дорсальное смешение . . . деформация сгиба первой плюсны…».

Они постепенно наращивали ритм, электризующий ритм – долгие, неистовые, скользящие удары, перемежаемые сдавленными рыданиями.

This is the hidden content, please

Link to comment
Share on other sites

Член дяди размяк до состояния экскрементов.

:lol: :lol: :lol: я валяюсь

729083.png

Link to comment
Share on other sites

Join the conversation

You can post now and register later. If you have an account, sign in now to post with your account.
Note: Your post will require moderator approval before it will be visible.

Guest
Reply to this topic...

×   Pasted as rich text.   Paste as plain text instead

  Only 75 emoji are allowed.

×   Your link has been automatically embedded.   Display as a link instead

×   Your previous content has been restored.   Clear editor

×   You cannot paste images directly. Upload or insert images from URL.

  • Recently Browsing   0 members

    • No registered users viewing this page.
×
×
  • Create New...

Important Information

We have placed cookies on your device to help make this website better. You can adjust your cookie settings, otherwise we'll assume you're okay to continue.